О предсказательном потенциале атомистики

Основоположниками атомистики принято считать Левкиппа и Демокрита (V в. до н.э.), однако Аристотель, рассматривая их учение, замечает: «Левкипп и Демокрит... некоторым образом все сущее считают числами и из чисел». Это прозрачная ссылка на Пифагора [1], который веком ранее учил, что число есть сущность всех вещей. Какое отношение Пифагор и числа имеют к атомам?

Дело в том, что ключевую роль в учении Пифагора играла идея предела, включавшая и предел делимости материальных тел. У Левкиппа и Демокрита отсюда произошли “всего лишь” атомы (“неделимое”), у Пифагора – нечто несравненно более масштабное, сохранившее, судя по всему, предсказательный ресурс до наших дней. Об этом в сущности и пойдет речь, но придется сделать несколько коротких экскурсов в разные стороны.

Предел делимости материи – не единственный предел, который Пифагор разглядел в природе. “Положив” в основу всех вещей равное, – нечто нематериальное, рождающее только числа, – он несомненно разглядел универсальную и в сущности простую закономерность: самопроизвольное стремление к выравниванию, к самоликвидации любых перепадов – высот, температур, давлений, концентраций и т.д., к исчезновению всех различий. Говоря иначе, он открыл второе начало термодинамики (что не требовало никакой “экспериментальной базы”) и экстраполировал его действие в самый фундамент материи. Соединение предела этой тенденции с пределом делимости материи закономерно приводит к выводу о том, что все тела должны состоять из тождественных телец. Отсюда без всякой мистики проистекает знаменитый вывод: “все вещи суть числа” (“все вещи подражают числам”).

Погружение в историю философии придется немного продолжить. Современники и земляки Пифагора, философы милетской школы Фалес, Анаксимен и Гераклит последовательно видели сущность всех вещей в воде, воздухе и огне, а Анаксимандр – в еще более тонкой, чувственно не воспринимаемой стихии “апейрон”. Т.е. сущность грубых и плотных вещей они видели во все более тонких стихиях, выйдя в конечном счете за предел чувственного восприятия. Так, видимо, был поставлен вопрос о пределе делимости материи и о соотношении пределов. Отметим, что в конце ряда стояла пустота - настоящее воплощение равного с ее однородностью и изотропностью. Это было время господства стихийно-материалистических воззрений (даже боги были живыми героями с известным местом обитания) и пустота тогда тоже воспринималась как “нечто”.

По учению Фалеса, старшего современника Пифагора, жизнь вышла из воды на сушу, а человек произошел от рыбы. Может показаться, что Пифагор делает гигантский завершающий шаг: от эволюции организмов к эволюции природы в целом. Однако милетские философы (“гилозоисты”) живой считали всю природу. Всеобщее выравнивание скорее всего было замечено давно и воспринималось ими как проявление “гомеостаза” живого, эволюцирнирующего мироздания. Пифагор увидел другой смысл в уже существовавшей эволюционной концепции мира.

И материалисты и идеалисты, видимо, никогда не упускали из виду этот несравненный плод античной мысли. Так, будучи противником «односторонне математической точки зрения» Пифагора, Ф. Энгельс в “Диалектике природы”, в разделе “О механическом понимании природы” пишет просто вещие слова: “Если все различия и изменения качества должны быть сводимы к количественным различиям и изменениям, к механическим перемещениям, то мы с необходимостью приходим к тезису, что вся материя состоит из тождественных мельчайших частиц и что все качественные различия химических элементов материи вызываются количественными различиями, различиями в числе и пространственной группировке этих мельчайших частиц при их объединении в атомы. Но до этого мы еще не дошли. ...Как доказал уже Гегель (“Энциклопедия”, I , ...), эта «односторонне математическая точка зрения», согласно которой материя определима только количественным образом, а качественно искони одинакова, есть «не что иное, как точка зрения» французского материализма XVIII века. Она является даже возвратом к Пифагору, который рассматривал число, количественную определенность, как сущность вещей”.

Здесь необходимо подчеркнуть: Пифагор приходит к тождественным единицам и к отмиранию качественных различий как итогу естественного процесса, а не вводит это априорно. У приверженца диалектики Пифагора (можно вспомнить его таблицу из 10-ти пар противокатегорий, пару предел – беспредельное) диалектика оказалась “снятой”, но лишь в пределе, в фундаменте мира. Он не сотворил себе кумира из диалектики (или ее упрощенного понимания) и оказался прав.

Нельзя не видеть, что сходство цитированных выше логических построений с “оригиналом” оказалось поразительным. – Картина микромира, выявленная в XX веке, оказалась вполне “механистической”, хотя сама механика претерпела развитие, став релятивистской и квантовой, сохраняя классические черты в некотором пределе возможных состояний. Атомы оказались состоящими из тождественных частиц, число воистину стало сущностью вещей, и для любого физика дать объяснение физического явления означает сейчас дать его математическое описание.

Математика, число многими воспринимаются как “творение чистого разума”, поэтому в Пифагоре все-таки видят идеалиста. Но правоверный идеалист Гегель, тщательно изучив этот феномен, увидел нечто иное: “Число есть последняя ступень того несовершенства, когда всеобщее берется как обремененное чувственным”. (Обратите внимание на безупречность позиции Пифагора: у него и здесь предел.) Поэтому даже тогда, когда математик или физик-теоретик клянется в верности идеализму, он просто не сознает своей “обремененности” материализмом. А если кто-то думает, что, уйдя в дебри усложненной математики, можно оторваться от этой “обремененности”, то он снова ошибается, т.к. в XX веке было строго доказано, что все существующие математические понятия происходят из натурального ряда чисел. Т.о. и в фундаменте материального мира и в фундаменте математики лежат тождественные единицы, равное. Именно отсюда проистекает кажущаяся иногда мистической мощь математики в познании природы.

Подходящим примером является текст пифагорейского гимна, сохранившегося после гибели Пифагора и истребления сотрудников созданного им “научно-исследовательского центра”, известного как “пифагорейский союз”:

Священное число движется дальше,
Из непорочной покуда оно не придет Единицы
К освященной богами Тетраде,
Рождающей вечно мать всего, восприявшую все,
Границу Вселенной неизменно живую,
Чье имя священное Десять.

Вам это ничего не напоминает?

 

Когда вспоминаешь, что мы живем в расширяющемся 4-мерном пространственно-временном континууме, события в котором описываются 10-ю независимыми параметрами, и что весь этот процесс начался с некой “единицы”, то от этой глубины проникновения в суть вещей по телу пробегает озноб. Такое обобщение достойно быть воспетым в гимне. Гимн свидетельствует, что Пифагор дошел и до понимания причины всеобщего выравнивания - рассеяния материи из одного центра (но 4-мерный континуум – это уже релятивистское развитие классической картины мира!). Можно только догадываться, какие еще “пределы” материального мира были открыты 25 веков назад чисто умозрительным путем, и какой “мистикой чисел” они могли казаться непосвященным.

Бертран Рассел писал: “Я не знаю ни одного человека, который оказал бы такое влияние на человеческое мышление, как Пифагор”. И его можно понять: Пифагор принес в европейскую науку не только атомистику, но и диалектику, и математический, количественный подход к изучению любых явлений природы, что на века определило развитие европейской, а затем и мировой науки.

Секрет этой поразительной мощи состоит в том, что десятки лет своей долгой жизни Пифагор провел на Востоке (Египет, Индия, Тибет, Китай), пройдя многие “герметические” школы того времени. (Известный мистик Георгий Гурджиев, прошедший на стыке XIX и XX веков едва ли не тот же путь, говорил, что это не герметичность, а жесткий отсев неперспективных.) Кроме того, это время было необычно щедрым на гениев. – Современниками Пифагора были Будда, Конфуций, Лао-цзы, Моисей, Заратустра, Фалес, Гераклит и многие другие. Пифагор впитал в себя едва ли не все кипение науки цивилизованного мира того необычного времени. На нее и сегодня вряд ли кто-нибудь посмотрит свысока.

Мы подошли к ключевому пункту настоящей работы - к ответу на вопрос, почему прогноз Пифагора оправдался так блестяще и, вместе с тем, не до конца: почему вместо единственного типа тождественных стабильных частиц природа породила два - протоны и электроны? Мой ответ состоит в том, что прогноз оправдался полностью: в природе существует электрически нейтральная стабильная частица с массой равной электронной и спином ½, - “нейтральный электрон” (см. выше статью “Периодическая система элементов – ключ”...), из этих частиц построены протон и его производное нейтрон, а также другие нестабильные частицы, имеющие массу покоя. Кроме того, “нейтральные электроны” составляют основную массу Вселенной в виде “темной материи”. В таком виде прогноз Пифагора без противоречий охватывает все “вещи”. При этом океан “нейтральных электронов” идеально подходит на роль “темной материи”, т.к. он прозрачен для излучений и идеально проницаем для обычного вещества, поскольку находится в сверхтекучем состоянии. Однако очень слабое взаимодействие с веществом должно присутствовать из-за наличия у “нейтральных электронов” периферийной системы V-частиц и магнитного момента.

Естественно предположить, что заряженные электроны, двигаясь в такой среде, не столько перемещаются, сколько “распространяются”, передавая свой электрический заряд встречным “нейтральным электронам”. Такой процесс имеет вероятностную природу и сочетает корпускулярные свойства с волновыми. (В этой связи логично выглядит возможность разделения зарядовой и спиновой плотности электронов, что необъяснимо в рамках современной теории, а также тот факт, что уравнение Шредингера является полным аналогом уравнения диффузии.) Другие частицы также находятся в состоянии материально-энергетического обмена с океаном “нейтральных электронов”.

Глубочайшее выравнивание, определяющее тождественность частиц на колоссальных пространствах Вселенной, а также постоянство величины температуры реликтового излучения на всем ее протяжении означает существование в природе процессов, скорость которых на многие порядки превосходит скорость света. Среда, в которой возможны такие быстрые процессы, выглядит непрерывной. — Мы в лучшем случае видим “фильм”, а не отдельные его “кадры”, но чаще изображение сливается и мы видим “пустой экран”. Следует ожидать, что на смену теории относительности и классической квантовой теории идёт обобщённое представление, не отрицающее основную часть материи, наполняющей однородный и изотропный “вакуум”, и основную часть её “спектра скоростей”. Из этой тонкой и чрезвычайно подвижной материи новая теория “построит” вещество, устранив трудности и противоречия “стандартной модели” (скорее всего вместе с нею самой).

Структурное сходство периферии электронов и нуклонов и общее сходство в поведении и свойствах заставляет предполагать, что существуют самые разные по величине легкие “ассоциаты” “нейтральных электронов”- вплоть до полной аналогии (в массовом отношении) периодической системе элементов. Такие “ассоциаты” скорее всего занимают во Вселенной такое же подчиненное положение, какое атомы тяжелее водорода занимают в мире обычного вещества.

Есть физические факты, которые подтверждают реалистичность этой трактовки. Так в [2] показано, что если массы известных частиц нанести на массовую ось, то частицы окажутся на регулярной сетке с шагом очень близким к утроенной массе электрона. Еще раньше “зашифрованность” массы электрона обнаружена в энергиях наиболее интенсивных ядерных гамма-линий и в энергиях ядерных уровней [3,4]. В последующих работах этот автор сообщает, что перепроверил и подтверждает результаты [2].

Признаки существования “малой периодической системы” проглядывают в массах ближайших к электрону частиц – мюона и пионов. Масса мюона равна 206,77 me, т.е. близка к массе, аналогичной границе стабильной части системы элементов А=208, а массы пионов, выраженные в электронных массах, близки к величине, соответствующей предполагаемому (см. выше) массовому пределу существования атомных ядер А=273 . При этом мюон по времени жизни можно считать стабильным в сравнении с пионами. Сами по себе эти численные совпадения были бы малоинтересны, но они находятся в согласии с высказанным ранее предположением о существовании в микромире иерархической системы однотипных микроструктур.

На этом можно было бы поставить точку, но изложенное выше дает, видимо, возможность пролить некоторый свет еще на одну “темную материю”. Не без колебаний рискну продолжить. Дело в том, что вездесущая и всепроникающая материя, более тонкая, чем обычное вещество, может послужить началом для таких тонких проявлений материального мира, как жизнь и сознание, которые не удается свести к обычной химии и физике. Вступая на эту зыбкую почву, хочу сразу предупредить, что не имею намерения протащить в науку с “черного хода” религиозные или мистические представления. Наоборот, я надеюсь, что там, где сейчас царит метафизика и мистика, “ненасильственным путем” воцарится физика, атомистика.

Пифагор, кроме прочего, известен как сторонник представления о “переселении душ”, почерпнутого на Востоке, где эти представления в силу общей нацеленности восточной науки на внутренний мир человека, а не на познание и “покорение” окружающей природы, не просто существовали в то время, но культивировались и доминировали уже не одну тысячу лет. Возникает вопрос: мог ли этот рациональнейший ум “слепо поверить в такую чушь”? Попробуем допустить, что у него (и у многих других) были рациональные основания.

Чтобы не утонуть в океане литературы самого разного уровня постижения “предмета”, сошлюсь всего на два несомненно независимых источника, которые, во-первых, вызывают доверие, а во-вторых, стали сейчас общедоступными. Первый – американский бизнесмен Р. Монро, нерелигиозный, успешный, разносторонне одаренный южанин. В возрасте 42 лет, проснувшись однажды ночью, обнаружил себя парящим под потолком своей спальни, а внизу ...свое мирно спящее тело. Будучи страстным пилотом-любителем, он сначала решил, что это был сон на любимую тему или галлюцинация. Но когда эти эпизоды стали повторяться, выглядя предельно реалистично (со многими деталями, поддающимися последующей проверке), Монро обратился к своему врачу, дав понять, что имеет вопросы в отношении своего психического здоровья. Семейный врач и близкий друг, зная Монро многие годы, сообщил ему, что такие здоровяки, как он, не часто встречаются. После этого Монро стал методично исследовать это явление. Через 17 лет экспериментов – он вскоре научился “выходить из тела” преднамеренно и, ведя журналы событий, зафиксировал несколько сотен таких эпизодов – Монро решился написать книгу [5] . Книга вызвала в США широкий интерес и множество откликов. Это побудило Монро организовать профессионально поставленный опрос населения, который показал, что каждый 4-й американец хотя бы раз в жизни испытал подобные переживания. Тогда Р. Монро основал на свои средства “институт Монро”, ведущий исследования в этом направлении и по сей день (более 30 лет), и опубликовал еще две книги [6,7]. Еще при жизни Монро через институт прошло несколько тысяч добровольцев-студентов.

Второй источник – тибетский монах очень высокого ранга Р. Лобсанг, вынужденный в связи с захватом Тибета Китаем переселиться на Запад. Т.е. помимо традиционного тибетского образования он получил и современное западное. “Астральные полеты” входили в его обучение в монастырях как “обязательный предмет”. Он опубликовал серию книг, в том числе [8] (ранние издания ее на русском языке изуродованы цензурой) и [9].

Сравнительный анализ этих двух источников показывает, что во всем существенном их описания “полетов вне тела” совпадают. Есть также базовое сходство в технике достижения таких состояний, которое не сразу бросается в глаза.

Монро несколько предшествовавших тому лет занимался техниками физического и психического расслабления, чтобы противостоять перегрузкам, сопутствующим бизнесу. Он преуспел в этом настолько, что когда во время “полета” его спящее тело обследовали, обнаружилось, что он достигает расслабления близкого к коматозному состоянию. Этот момент выглядит предельно рационально, поскольку вещественное тело своими грубыми спазмами, стрессами и конвульсиями мешает ощутить эфемерное “астральное тело”, мешает научиться им управлять (как в младенчестве этому учатся в отношении физического тела), а также высвобождаться из физического тела и возвращаться в него. (Монро очень выразительно описывает детали таких процедур.)

Из описания Р. Лобсангом монастырской жизни [8] можно видеть, что она организована таким образом, чтобы “спазмы” и “конвульсии” (в сущности - невидимые увечья), порождаемые в миру злобой, страхом, обидами, чувством вины и т.д., просто не могли возникнуть. Но помимо этого существуют методики и тренинги, включающие глубокое расслабление, для освобождения от всего этого. Духовные практики высокого уровня требуют природных дарований (хорошей наследственности). Р. Лобсанг прямо пишет, что человек с низменной душой, дурными привычками “летать” не способен в принципе, хотя от рождения эта способность есть у всех.

“Многие люди – пишет Р. Лобсанг - считают буддизм религией. На самом же деле будет правильнее сказать, что это образ жизни, моральный кодекс или мировоззрение...” Стоит отметить, что Православная церковь рассматривает буддизм как разновидность атеизма. При желании не трудно видеть, что этот похожий на религию институт является также научно-исследовательским, что занят он, главным образом, “человековедением” и воспроизводством носителей знаний о человеке, накопленных за несколько тысячелетий. Подобную структуру Пифагор пытался укоренить в Европе. Меня тревожит, что у России нет такого института.

С физической точки зрения описания “полетов” у Р. Монро и у Р. Лобсанга интересны одной “деталью”. Оба говорят о наличии двух “астральных тел”, - своего рода “первой и второй ступенях запускаемого аппарата”. В описании Монро первое из этих тел имеет слабо отражающий поверхностный слой и желеобразную на вид консистенцию (несмотря на свою эфемерность), которое со временем может сильно деформироваться, совсем теряя первоначальные очертания. Это тело не способно к дальним “полетам” и обычно находится поблизости от вещественного тела. В описаниях Р. Лобсанга упоминается, что первое тело, называемое в тибетской традиции “телом желаний”, после смерти человека рассеивается, тогда как второе и есть бессмертная душа, способная к реинкарнации. Первое тело в этих описаниях выглядит как объект, который доступен физическому исследованию.

В этой связи представляет интерес следующая выдержка из [9]: “Человеческое тело, состоящее из молекул, содержит также другие, очень тонкие духовные тела, которые мы называем астральными телами. Их состав похож на состав физических тел, они также состоят из молекул. Но их плотность намного меньше, так что астральное тело может поместиться в физическом, не занимая его пространства.” – Они к этому пришли уже очень давно...

В заключение хочу попросить прощения и пощады у всех привидений, леших и барабашек за причиненное быть может беспокойство. Заранее почтительно отказываюсь от предложений о сотрудничестве, так как не чувствую в себе соответствующих способностей.

Список литературы

  1. Маковельский А.О. Древнегреческие атомисты. Баку. 1946.
  2. R. Frosch // Nuovo Cimento 104A, 1991. Р. 913.
  3. Сумбаев О.И. О зашифрованности массы электрона в энергиях наиболее интенсивных гамма-линий. Препринт ЛИЯФ – 1551. Л.1989
  4. Сумбаев О.И. О проявлениях величины, близкой к массе электрона, в энергиях ядерных уровней. Препринт ЛИЯФ – 1637. Л. 1990.
  5. Монро Р. Путешествия вне тела. М. София. 2005.
  6. Монро Р. Далекие путешествия. М. София. 2003.
  7. Монро Р. Окончательное путешествие. София. 2007
  8. Лобсанг Рампа. Третий глаз. М. София. 2007.
  9. Т. Лобсанг Рампа. Секреты ауры или Уроки астральных путешествий. М. Русина. 1995.

                            

                                                                                                         

                                                                                                              

Статьи:

Обратная связь